Говорят, в нашем роду мужчины никогда не были слабыми. Моего прадеда, Степанова Филиппа Андреевича, звали «Тимир уллуҥахтаах» – «Железная ступня». Он был высокого роста, хорошо сложен. Люди прозвали его так не за то, что он и вправду ходил босиком по камням, а за его недюжинную силу и готовность к самой тяжёлой работе. Прабабушка говорила, что он никогда не прятался за чужими спинами, такой уж был характер. Родом он был из Одуну, что в Горном улусе, но ещё мальчиком переехал с родителями в местность, где сейчас находится село Хатассы. С малых лет познал тяжёлый труд, стал табунщиком и объездчиком диких лошадей. О его силе ходили легенды: когда дикая лошадь пыталась сбросить его, он не падал в грязь, а всегда приземлялся на ноги. Говорят, он мог поднять огромный камень, какие не всякий сдвинет.
Сердцем и несгибаемой опорой Филиппа Андреевича стала моя прабабушка, Александра Николаевна. Она была совсем маленького роста, но в этом хрупком теле жила такая сила, что её хватало на весь наслег. Её бесстрашие и уверенность шли от невероятного, врождённого чувства собственного достоинства. Она выросла с убеждением, что все люди равны, и потому никогда не принимала ложных авторитетов. Она никогда не ставила себя ниже кого-либо, держалась с тем особым спокойствием, что исходит от самой земли, и люди это чувствовали. Она родилась в местности Ойуу Хатын и была коренной жительницей долины Туймаады. Их семейным гнездом стал Ой Бэс, невероятной красоты сосновый бор, поляна посреди долины Туймаады, где величественные сосны встают, словно остров, над ровной благословенной землёй.
В этом месте они растили детей. Отсюда же, от этих сосен, прадед уходил на фронт. Июль 1941 года, самая первая мобилизация. В самый разгар сенокоса на Мас Арыы пришла повестка. Накануне вечером устроили скромный атаарыы ыһыах, но это был не тот праздник, что гремит песнями. Тот ыһыах прошёл в горестной, звенящей тишине. А после, когда всё закончилось, он взял старшего сына за руку, младшего понёс на руках. Так они и дошли до дома... в последний раз вместе. Дети запомнили этот путь навсегда.
Едва дождавшись рассвета, он сказал жене: «Пусть спят. Береги детей». Подошёл к спящим, поцеловал каждого... тихо, чтобы не разбудить. Моя бабушка Валентина, которой тогда было всего два года, так и осталась лежать в люльке, не почувствовав прощального поцелуя. Он ещё раз посмотрел на них и вышел за порог. А прабабушка не проронила ни слезинки: по старинной вере, если провожать солдата со слезами, он не вернётся живым. Она стояла и смотрела им вслед так долго, пока они не стали не видны, пока последний звук шагов не растворился в утреннем воздухе. И ещё она махала платком... долго, пока можно было хоть что-то разглядеть. Этот белый платок был её последним «прощай», её безмолвным «возвращайся». Что она чувствовала в этот момент? Она знала, что, возможно, видит его в последний раз. Знала, что остаётся одна с тремя детьми на руках. Но она не заплакала. Потому что в ней жила суровая, древняя сила, та самая, что передаётся в нашем роду из поколения в поколение.
За всю войну от него пришло всего одно письмо. Он лежал в холодной окопе на Западном фронте, вдвоём с товарищем, и просил только об одном: «Сшейте мне варежки». Спрашивал о каждом ребёнке по имени: живы ли, здоровы ли. И просил: «Кобылу ту не трогайте, она ещё пригодится, когда вернусь». Он жил мыслями о возвращении. Его мать и жена под девизом «Всё для фронта, всё для победы!» нашили и отправили много варежек и куллуку (меховых чулок). Но писем больше не было.
Филипп Андреевич не вернулся. Он попал в Харьковский котёл – одно из самых страшных сражений той войны. Похоронка пришла только в 1949 году, когда война уже отгремела, а дети подросли. Долгие годы он числился пропавшим без вести. Уже позже его сыновья разыскали место гибели: Украина, Харьковская область, Печенеги. Братская могила.
Прабабушка осталась одна с тремя детьми. Но она сберегла их всех. Ни один не умер: ни от голода, ни от болезней. В самую тяжёлую пору, когда есть было почти нечего, дети выживали, в том числе благодаря земле. Они собирали здесь у Ой Бэс кислицу, ту самую траву с кисловатыми стебельками, которая хоть как-то спасала от голода. Она выполнила его просьбу. С шести лет она сама была сиротой, а теперь стала вдовой. Но она не просто выстояла, а стала первой женщиной-депутатом от села Хатассы. Самой первой. А потом избиралась ещё и ещё, депутатом Верховного Совета Якутской АССР четырёх созывов. Четыре раза люди отдавали ей свои голоса. Её вспоминают как очень прямого человека, бесхитростного, честного, который никого не боится, абсолютно бесстрашный, храбрый человек. Именно за это её уважали и выбирали снова и снова. В те времена депутатам не полагалось никакой зарплаты, и она была самым настоящим народным избранником, работавшим по зову сердца.
Раз в году, 9 мая, её усаживали среди тех, кто вернулся с войны живым. Это были солдаты, призванные в 1945 году. Для них она была непререкаемым авторитетом: когда она говорила, они молчали. Они знали и помнили Филиппа Андреевича: того, кто ушёл в самую первую мобилизацию, в самое пекло. Для них она была не просто депутатом, а женой героя, хранительницей его памяти. А ещё она пела. У неё был редкий дар – тойук собственного сочинения. «Тута хоһуйуу», когда слова рождаются прямо здесь и сейчас, воспевая то, что происходит, что чувствует сердце. И она пела о войне, о погибших, о живых, о родной земле... И те, кто прошёл фронт, слушали её, не скрывая слёз.
Для меня же она была просто Сааска Эбээ. Я росла под её тихую, уверенную речь и помню, как чётко и ясно она умела сказать самое главное без лишних слов и суеты. Так, что все замолкали и слушали. Её речь была тем же даром, что и её бесстрашие, её достоинство, умение стоять прямо, когда всё вокруг рушится. Это была та самая «тихая стать», которая не нуждается в громких фразах, но бьёт прямо в сердце.
Ради светлой памяти мужа она больше никогда не вышла замуж. Ей было тяжело: одной с тремя детьми, без опоры и мужского плеча. Но она ни разу не позволила себе усомниться. Она сохранила светлый образ Филиппа Андреевича, своего боотура, своей «Железной ступни». И этот образ она пронесла через всю свою долгую, трудную, достойную жизнь. Род Степановых продолжился.
Я провела с ней огромную часть своего детства. Она родилась ещё в царское время и прожила до путинской России. От Николая II до Владимира Путина. Она видела всё... империю, революцию, войну, перестройку, новую Россию. И она рассказывала. А я впитывала. Моя любовь к истории от неё.
Сегодня я часто бегаю. Я бегу по нашим родовым маршрутам и в ритме сердца слышу эхо их шагов. Однажды я достигла Ой Бэс и увидела, что на месте, где жили мои предки, больше нет священного простора. С одной стороны стоит огороженный старый лагерь, с другой: чьи-то новые базы отдыха. От вековых сосен осталась лишь горстка. Не сохранилось ни одного старого дома, өтөх... ни следа, который говорил бы о том, что здесь жили мои предки. Но остались эти сосны. Они пережили всё: людей, дома, целую эпоху. И пока они стоят – память жива.
Тяжело осознавать, что это место стало частным, чужим. Но пока у меня есть возможность сюда приходить, я буду приходить.
И ещё я увидела сэргэ. Оно до сих пор стоит здесь: как немой свидетель и вечный памятник. Говорят, его поставили в память о тех, кто ушёл отсюда на фронт и не вернулся. Оно стоит, вросшее в эту землю, как и наша память.
Прабабушка тоже много ходила. Когда она стала депутатом, кони в хозяйстве, конечно, были, но по своим делам она всё равно ходила пешком: до города, до Табаги, до Владимировки. По той же земле, по которой теперь бегу я. Её «Тимир уллуҥах» был не в физической силе, как у прадеда, а в этой несгибаемой, ежедневной готовности идти. И я теперь иду по её следам.
Сила прадеда не исчезла. Другой его правнук, Иван Степанов, унаследовал ту самую физическую мощь и несгибаемый дух. Он стал первым Боотуром из села Хатассы и с гордостью представляет свою родную землю на Играх Дыгына. Теперь его правнук поднимает те же камни и выходит на тот же круг. Род не просто продолжается, он повторяется в своей мощи. И никто из нас не имеет права подвести. В этом и есть «Тимир уллуҥахтаах».
Автор статьи: Расторгуева Валентина Андриановна
