Я начала это не потому, что люблю архивы, а потому что однажды поняла: если не я, то никто. В метрических книгах, ревизских сказках, исповедных ведомостях я искала тех людей, кто жил и надеялся, а потом они просто потерялись… и только строчки остались в метриках.
В 1917 году, накануне октябрьской революции, в Багарадском наслеге в южной части долины Туймаада, на землях нынешнего Хатасского наслега, стояло только три двора Корякиных. А ведь в XIX веке род был многочисленным и разветвлённым: князцы, старшины, старосты, несколько веток, десятки детей, внуков, правнуков. Ещё накануне, в середине 1910-х, род жил и плодился, а в переписи 1917 года оказалось три двора, как будто род кто-то сжал в кулак.
Вот эти три семьи, как они записаны в подворных карточках Всероссийской сельскохозяйственной переписи, которая прошла накануне октябрьской революции и чьи карточки хранятся в Национальном архиве Республики Саха (Якутия).
Николай Феодорович I, 50 лет, с женой Марией Михайловной, 35 лет, и детьми Акилиной, 18 лет, Михаилом, 14 лет, и Александрой, 2 года.
Николай Феодорович II, 45 лет, с женой Евдокией Михайловной, 22 года, – мачехой десятилетней Варвары, – и дочерьми Варварой, 10 лет, от первого брака, Пелагеей, 4 года, и Евдокией, 1,5 года, а также с тестем М. П. Черноградским, 70 лет.
Николай Кузьмич, 35 лет, с женой Параскевой Андреевной, 33 года, матерью Екатериной, 70 лет, и дочерью Александрой, 10 лет.
Я вглядываюсь в эти строки и вижу их, как Мария Михайловна держит за руку двухлетнюю Александру, мою прабабушку, как десятилетняя Варвара смотрит на мачеху – молодую, двадцатидвухлетнюю, которая ей не мать, как семидесятилетний Черноградский сидит на лавке и молчит, как Екатерина, которой семьдесят, гладит по голове десятилетнюю внучку.
Эта двухлетняя Александра, моя прабабушка, родилась в 1915 году, а умерла в 2002-м – у меня на руках. Она держала род в памяти и знала его наизусть – имена, ветви, кто кому кем приходится, кто где жил, кого как звали в быту и как в метрике. Я знаю его в документах. Это другое, но тоже важно.
В той же переписи 1917 года я искала ещё одно имя – Сидора Алексеева, и не нашла.
Прошло десять лет, вместивших революцию, Гражданскую войну, голод и разруху, и в 1927 году в Багарадском наслеге стояли уже шесть дворов Корякиных. Три из них были те же самые: Николай Феодорович I, которому теперь было около 60, Николай Феодорович II, которому около 55, и Николай Кузьмич, которому около 45. Эти дворы не исчезли, и состав их к 1927 году изменился: дети выросли, кто-то отделился, кто-то умер, у кого-то появились внуки. Точные данные – в посемейном списке, здесь важно другое: сами семьи сохранились.
К трём прежним дворам прибавились три новые.
Пётр Гаврильевич Корякин, 28 лет, с женой Екатериной, 20 лет, матерью Марией, 55 лет, и сыном Степаном, 3 года.
Егор Николаевич Корякин, 79 лет, с детьми Михаилом, 18 лет, Ириной, 14 лет, Егором I, 12 лет, и Егором II, 9 лет.
Татьяна Ивановна Корякина, урождённая Мокрошубова, 31 год, с тремя детьми: Михаилом, 6 лет, Варварой, 5 лет, и Надеждой, 2 года.
Шесть дворов, и род не исчез, держался. Но не все, кого я знала по 1916 году, дожили до этой переписи. Часть имён не появилась ни в 1917-м, ни в 1927-м, ни в похозяйственных книгах 1930-х годов – об этих людях у меня не осталось ни записи о смерти, ни следа переезда. Кто они и куда делись, я расскажу дальше.
Дети под чужим отчеством
В 1927 году среди шести дворов я увидела Татьяну Ивановну Корякину с тремя детьми. Дети были записаны с отчеством Ивановичи. В Багарадском наслеге был только один взрослый Иван Корякин – Иван Иванович, сын Ивана Николаевича, и я решила, что Татьяна – его жена, а дети – его дети, что она вдова Ивана Ивановича, женщина, потерявшая мужа и оставшаяся с тремя детьми на руках. Мне даже показалось, что я нащупала нить: вот он, Иван Иванович, муж, отец и глава семьи, вот его вдова, дети, записанные по его имени.
Оказывается, я ошиблась. Всё изменила запись о браке 1913 года, где женихом значился Николай Егоров Корякин, якут Багарадского наслега, а невестой – Татьяна Иванова Корякина, в метрике записанная как Шубова (в переписи – Мокрошубова), якутка того же наслега. Татьяна вышла замуж за Николая Егоровича (в документах также Георгиевич) Корякина, сына Егора Николаевича и Анны Ивановой, родившегося в 1896 году, и значит, дети Татьяны – дети Николая Егоровича. Он умер до 1927 года, вероятнее всего между 1925 и 1927 годами, и Татьяна осталась вдовой в 30 лет с тремя детьми на руках – шестилетним, пятилетней и двухлетней. В переписи 1927 года дети записаны Ивановичами, вероятно по деду со стороны матери, потому что отца Татьяны звали Иван, а позже в семейной памяти их отчество восстановили как Николаевичи.
А его отец, Егор Николаевич, был ещё жив.
В переписи 1927 года он записан – 79 лет, с четырьмя детьми на руках. Младшему – девять. Старшему из оставшихся – восемнадцать. И без Николая – взрослого сына, который уже стоял бы на ногах. Восьмидесятилетний старик, похоронивший сына и оставшийся с малыми детьми. Он умер позже, и мы не знаем когда. Последнее упоминание о нём – та же перепись 1927 года.
Иван Иванович Корякин оказался отдельной личностью, никак не связанной с Татьяной и её детьми. Я думала, что нашла мужа, а нашла чужого человека, женатого на другой и жившего другой жизнью, у которого была своя Татьяна – Татьяна Иванова, умершая в 1920 году, и своя дочь Татиана, родившаяся в 1915 году.
Об Иване Ивановиче Корякине известно немного. Точная дата его рождения неизвестна. Самое раннее упоминание о нём – запись 1886 года, где он указан как поручитель на свадьбе, а значит, тогда он уже был взрослым. Позже он появляется как муж и отец: в 1915 году у него родилась дочь Татиана, а в 1920 году умерла жена, Татьяна Иванова.
А в переписи 1917 года его имени нет.
В 1920 году Татиана осталась без матери. Ей было пять лет. Дальше о них ничего.
Его происхождение остаётся неясным: даты не сходятся. Если Иван Иванович родился около 1860–1865 годов, а в 1886 году уже был взрослым, то его предполагаемый отец Иван Николаевич по ревизии 1858 года родился около 1854 года, и такая разница в датах делает родство невозможным. Либо дата рождения Ивана Ивановича иная, либо запись 1886 года относится к другому человеку, либо его место в родословной иное. Прямых доказательств родства у меня нет, поэтому в древе я его не помещаю.
Ревизские сказки, метрики и исповедные ведомости, которые могли бы пролить свет на его происхождение, не сохранились, документов в ЗАГС тоже нет, а похозяйственные книги 1930-х годов его уже не застали.
Где они
Но Иван Иванович не единственный. Я знаю и другие имена – я видела их в метрических книгах, в ревизских сказках, в исповедных ведомостях: с жёнами, детьми, хозяйством, приходивших на исповедь. А потом не стало ничего. Они исчезли не по одному, а целыми ветвями, как исчезают тысячи и миллионы людей в эпохи, которые потом называют смутными, переломными и великими.
Эпидемии, голод, Гражданская война, коллективизация, раскулачивание, переселения – всё это могло стать причиной, и утверждать, что это были репрессии, я не берусь, потому что прямых доказательств нет. Этот вопрос я оставляю открытым, но не могу перестать думать о тех, чьи имена я знаю, а могил не найду никогда.
Человек, который поднялся
А рядом с Корякиными – Сидор Андреевич Алексеев. В переписи 1927 года он записан один: без родителей, без жены, без детей, на фоне окружавших его больших многодетных семей.
Сидор Алексеев родился в 1896 году в семье крестьянина-бедняка и рано лишился родителей. До революции он батрачил у купцов и зажиточных крестьян, а с установлением советской власти начался его подъём: первый руководитель ревкома в родном наслеге, организатор первого колхоза, начальник уголовного розыска, секретарь Президиума Верховного Совета ЯАССР, первый секретарь Намского райкома, председатель исполкомов Вилюйского района. Почему в переписи 1927 года он записан один, без семьи, в документах ответа нет; вероятно, он женился поздно, потому что в 1927 году ему был 31 год, и он действительно жил один, а семья появилась позже.
В краеведческом сборнике о знатных людях села Хатассы мне встретилась короткая строка о том, что дочь и внуки Сидора Андреевича проживают в родном селе, что Людмила Сидоровна успешно трудится в коммерческом отделе коллективного предприятия «Хатасское», а внуки Петя и Сидор учатся в Хатасской средней школе имени Самсоновых. Значит, семья была. Дочь Людмила – единственная, у неё сыновья, и Людмила Сидоровна умерла, а её сыновья носят фамилию Бурнашовых: фамилия Алексеевых на дочери прервалась, и прямая линия Сидора Андреевича продолжается под другой фамилией.
Сидор Алексеев жил в эпоху, которая дала ему многое из того, чего она не дала Корякиным. Его помнят, как первого руководителя ревкома и организатора колхоза, но не как человека рода.
По иронии судьбы многие Корякины живут на улице Сидора Алексеева. Я думаю об этом, когда иду по ней: вот дом, вот другой, вот третий, и в них Корякины, потомки тех самых трёх дворов, что стояли в 1917 году. А улица названа не их именем. Она названа именем человека, который поднялся от батрака до секретаря Президиума Верховного Совета, человека, который жил в ту же эпоху, на той же земле и в том же наслеге, чья фамилия прервалась на дочери и имя которого осталось только на табличке.
Сидор Алексеев заслужил свою улицу: он поднялся, когда другие падали, он строил, когда другие теряли, и оставил след, пусть и не фамилию.
Но есть в этом странное чувство. Идти по улице чужого имени и знать, что ты здесь дома, что твои предки ходили по этой земле до того, как здесь появилась улица, что твоя фамилия звучала здесь раньше, чем его. Мы помним его, а он нас не помнит, потому что его нет и есть только табличка. А мы есть.
Я собрала генеалогию рода Корякиных Багарадского наслега, и вот что я хочу сказать будущим поколениям: это наша память. Горечь и гордость, утрата и жизнь, имя, которое осталось на табличке, и фамилия, которая осталась в нас. Я не знаю, как это назвать, но, наверное, это и есть память, та, что заставляет идти по чужой улице и чувствовать её своей.
Сегодня я шла по улице Сидора Алексеева со своей восьмилетней дочерью. Она идёт и знает, что под ногами земля её предков.
Автор – Валентина Расторгуева (Степанова),
прямой потомок рода Корякиных
